Шемякин Яков Георгиевич, д-р исторических наук, главный научный сотрудник
115035, Москва, ул. Большая Ордынка, 21/16
Yakov G. Shemyakin, Doctor of History, Chief Researcher
115035, Moscow, Bolshaya Ordynka street, 21/16
Одна из ключевых проблем изучения латиноамериканской цивилизации – проблема анализа специфики культурной детерминации социальных, политических и экономических процессов, развертывающихся в регионе. Эта специфика обусловлена характером соотношения основных подсистем цивилизационной системы: особо значимой ролью подсистемы «поддержания образца» (pattern maintenance) и постоянным столкновением импульсов, идущих от нее (т.е. ценностной смысловой основы социальности), с импульсами, исходящими из других сфер: экономики (в основном) и политики (отчасти). Книга Гранеса, посвященная теме взаимосвязи главным образом политики и духовной культуры, охватывает значительный объем материала и, на первый взгляд, отвечает описанию подобной специфики. Однако ее научную значимость резко снижает обилие жестких политизированных оценок, в которых проявляется крайне отрицательное отношение автора ко всем латиноамериканским революциям и революционным движениям ХХ века (как националистическим, так и социалистическим), ко всем попыткам латиноамериканцев достичь недостижимого, по мнению Гранеса, идеала – создать, опираясь на собственные традиции, социальные, политические, идеологические модели, соответствующие собственной цивилизационной идентичности и не соответствующие идеальным «чистым» (на практике западным) формам организации социальности. Приверженность такого рода «чистым» формам – яркое проявление преобладающего на Западе типа рацио – формальной рациональности, в которой, по известному определению М. Вебера, проявился «дух капитализма». Тем не менее содержание книги Гранеса не сводится к этому типу логики и к соответствующим ей односторонним политизированным оценкам, вообще выходящим за пределы научного дискурса. В своем признании доминанты многообразия как определяющего фактора латиноамериканской реальности, метисации как доминирующей на практике цивилизационной стратегии, способности латиноамериканцев творчески перерабатывать чужой опыт как главной предпосылки создания собственной, оригинальной культуры, качественно отличной от первоначально воспринятых европейских образцов, – во всем этом Гранес, несмотря на его откровенное западничество, выступает как типичный представитель латиноамериканской цивилизации. И эти черты отнюдь не проявление «формальной рациональности». Это иной тип рацио, который, как показано в статье, качественно отличен от нее. Всё содержание книги Гранеса пронизывает противоречие этих принципиально отличающихся типов рациональности. По нашей оценке, это произведение свидетельствует не о «безумии», а о драматическом процессе поисков латиноамериканской мыслью форм выражения, соответствующих цивилизационной идентичности.
One of the key problems in the study of Latin American civilization is the analysis of the specific ways in which culture determines the social, political, and economic processes unfolding in the region. This specificity is shaped by particular relationship among the principal subsystems of the civilizational system: by the especially significant role of the pattern maintenance subsystem and by the constant tension between the impulses emanating from it — that is, from the axiological and meaning-giving foundation of sociality — and those arising from other spheres, above all the economy and, to a lesser extent, politics. Granés’s book, devoted chiefly to the interrelation between politics and spiritual culture, covers a vast body of material and, at first glance, appears to address precisely this specificity. Yet its scholarly value is sharply diminished by the abundance of rigid and highly politicized judgments, which reveal the author’s deeply negative attitude toward all Latin American revolutions and revolutionary movements of the twentieth century, whether nationalist or socialist, as well as toward all attempts by Latin Americans to achieve what Granés deems an unattainable ideal: the creation, on the basis of their own traditions, of social, political, and ideological models corresponding to their civilizational identity rather than to the ideal «pure» forms of social organization, in practice, Western ones. Adherence to such «pure» forms is a vivid expression of the dominant Western type of ratio — formal rationality — in which, according to Max Weber’s well-known formulation, the «spirit of capitalism» found its expression. At the same time, the content of Granés’s book is not reducible to this logic or to the corresponding one-sided politicized assessments, which in fact lie beyond the boundaries of scholarly discourse. In his recognition of diversity as the defining feature of Latin American reality, of mestizaje as the civilizational strategy that has predominated in practice, and of Latin Americans’ ability to creatively rework foreign experience as the principal precondition for forging an original culture qualitatively different from the European models first received, Granés — despite his explicit Westernism — emerges as a typical representative of Latin American civilization. These features are by no means manifestations of formal rationality. Rather, they point to another type of ratio, one that, as the article demonstrates, differs from it in qualitative terms. Granés’s entire book is permeated by the tension between these fundamentally different types of rationality. In our view, the work bears witness not to «madness», but to the dramatic process by which Latin American thought seeks forms of expression adequate to its own civilizational identity.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.