Юлия Леонардовна Оболенская, д-р филол. наук, заслуженный профессор, заведующая кафедрой иберо-романского языкознания МГУ, руководитель Центра иберо-романских исследований.
119991, Россия, Москва, ГСП-1, ул. Ленинские горы, 1, стр. 51.
Yulia L. Obolenskaya, Doctor of Philology, Honored Professor of the University, Head of the Department of Iberian Romance Linguistics, Head of the Center for Ibero-Romance Studies.
119991, Moscow, GSP-1, Leninskie Gory street, 1-51
Тема интерпретации двух «Дон Кихотов» — бессмертного творения М. де Сервантеса Сааведры и знаменитой статьи И.С. Тургенева «Гамлет и Дон Кихот» — занимала Л.Н. Толстого на протяжении более 50 лет. На основе дневниковых записей и писем Толстого, воспоминаний его современников впервые реконструируются мотивы противоречивых оценок творчества Сервантеса и его творения, что позволяет глубже поять как характер самого Л.Н. Толстого, так и его эстетические и идейно-нравственные приоритеты в разные периоды жизни. Детальный анализ диалога-полемики писателя с двумя знаменитыми авторами и с самими текстами вписывается в широкий контекст духовной жизни России второй половины ХIХ в. Большое значение в жизни молодого Толстого имел эпизод встречи с другим гением русской литературы И.С. Тургеневым во время так называемого «дижонского уединения» двух писателей в 1857 г., когда Тургенев, доказывая высокое общественное значение идеалов донкихотства для новой эпохи, предпринял попытку духовного наставничества: сделать из молодого писателя гамлетовского типа деятеля самоотверженного типа Дон Кихота. Название романа «Дон Кихот», имена Сервантеса и его героев встречаются в дневниках, статьях и письмах Л.Н. Толстого около 20 раз. Роман до конца жизни словно «испытывает» его: восприятие современниками героя Сервантеса как своего рода мессии, способного спасти человечество, вступает в противоречие с толстовским пониманием служения добру. Работая над важнейшим для него трактатом-манифестом «Что такое искусство?», Толстой несколько раз меняет оценки «Дон Кихота». То упоминает среди любимых поэтов, композиторов и живописцев единственный роман — «Дон Кихот», то говорит о бедности его содержания. А в 1905 г. Толстой окончательно убеждается в важности идеи самопожертвования ради высоких идеалов и в воспитательном значении романа и признается, что все его сыновья — «Дон Кихоты». Более чем полувековой диалог Толстого с Сервантесом и его героями неизменно продолжался в его сознании, и наиболее ярко странствующий рыцарь отразился в одном из самых автобиографичных и близких Толстому персонажей — Левине из «Анны Карениной». Трагически перекликаются как обстоятельства исхода Л.Н. Толстого из яснополянской усадьбы и последнего странствия Рыцаря печального образа, так и обстоятельства их кончины.
This article for the first time examines Leo Tolstoy’s interpretation of two «Don Quixotes»: the greatest creation of M. de Cervantes Saavedra and the famous article by Ivan Turgenev «Hamlet and Don Quixote». On the basis of L. Tolstoy’s diaries and letters, the memoirs of his contemporaries, the article analizes the motives of Tolstoy’s contradictory assessments of Cervantes’ work and his immortal creation. These assessments offer a deeper understanding of both the character of L. Tolstoy and his aesthetic, ideological and moral priorities in different periods of his life. A detailed analysis of the writer’s dialogue-polemic with these two authors and with the texts themselves fits into the broad context of Russia’s spiritual life in the second half of the 19th century. L. Tolstoy had an important episode in his youth that became crucial for his work: the spiritual mentoring of another genius of Russian literature, Ivan Turgenev, during the meeting of two writers in 1857, the so-called «Dijon solitude», when Turgenev, proving the high social significance of the ideals of quixotism for the new era, attempted to turn a young Hamlet-type writer (L. Tolstoy) into a selfless Don Quixote type. The title of the novel «Don Quixote», as well the names of Cervantes and his characters are mentioned in Tolstoy’s diaries, articles and letters about 20 times. The novel seems to «test» him until the end of his life: the high assessments of his contemporaries, their perception of Don Quixote as a new Messiah capable of saving humanity, contradict Tolstoy’s understanding of serving good, therefore working on the most important treatise for him, which is the manifesto «What is art?», Tolstoy changes the estimates of «Don Quixote» several times. Firstly, he mentions among his favorite poets, composers and painters the only novel — «Don Quixote», then he indicates its «poor contents». In 1905, Tolstoy finally became convinced of the importance of the idea of self-sacrifice for the sake of high ideals and of the educational significance of the novel, and besides, he admitted that all his sons were «Don Quixotes». More than half a century of Tolstoy’s dialogue with Cervantes and his heroes invariably continued in his mind, and the knight errant will be most vividly reflected in one of the most autobiographical and close to Tolstoy characters — Levin from «Anna Karenina». The circumstances of Leo Tolstoy’s farewell to the Yasnaya Polyana estate and the last journey of the knight of the sad image, as well as the circumstances of their demise, tragically echo.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.